Home » "Коммунист Казахстана" » К революциям предрасположены неконсолидированные общества

К революциям предрасположены неконсолидированные общества

Политические эксперты продолжают спорить о причинах массовых волнений на Ближнем Востоке.

Уважая высокое звание «политолог», тем не менее заметим, что в среде этих уважаемых людей сегодня стало непопулярно прогнозировать будущее. Ведь никто из футурологов не смог предсказать арабские революции, да и другие неординарные события, происходящие в нашем неспокойном мире. Однако в отличие от многих, объясняющих, почему эти события произошли,   Ерлан Карин по нашей просьбе все разложил по полочкам: что было, что произошло и что будет в дальнейшем.

– Нам известны популярные версии относительно причин, поводов и сценария событий в арабских странах, которые потрясли, без преувеличения, весь мир. Одни говорят о совокупности обстоятельств, другие называют одну из основных причин. Тем не менее и в первом, и во втором случае радикальный сценарий сработал бы в одной, отдельно взятой стране, а сегодня бушует в большинстве стран Ближнего Востока, которые сходны лишь в одном – менталитете, но отнюдь не в экономическом или политическом укладе. Или все же есть какие-то параллели?


– Да, я с вами согласен. Экспертное сообщество несколько запуталось в собственных версиях и гипотезах о событиях в арабских странах. Спектр мнений, как всегда, многообразен – от продолжения третьей волны демократического транзита до всевозможных теорий заговора. Но я всегда придерживался мнения, что для развертывания любых сценариев в той или иной стране должен быть целый комплекс условий. Даже если допустить, что эти события кем-то четко спланированы и тщательно организованы, то и в этом случае надо понимать, что ничего никогда само по себе не происходит, всегда должны существовать определенные предпосылки. И, между прочим, волнения в арабских странах несколько отличаются от бархатных революций, которые происходили в той же Восточной Европе.

Во-первых, то, что сегодня происходит в арабских странах, нельзя назвать борьбой идей, это скорее борьба различных кланов, группировок. Добавьте к этому раздробленность общества, его разделение по различным признакам, отсутствие у протестующих общего руководства, общей идеологии, стихийность большинства выступлений.
Во-вторых, это возможность контрреволюции. Еще неизвестно, чем все закончится – военной диктатурой, гражданской войной, приходом к власти исламистов. Но точно, что подобное не происходило в Восточной Европе.

В-третьих, особую роль играют военные и спецслужбы и их различные позиции в этих событиях.  В Египте они сохраняли нейтралитет, в Тунисе их вмешательство привело к свержению власти, в Ливии вооруженные силы используются против населения.

Иными словами, эти страны, конечно же, разные по социальным, экономическим и прочим показателям, но схожи они в одном – внутренней раздробленностью по различным факторам: в одних случаях – племенным, в других – конфессиональным, в третьих – географическим или даже клановым.  То есть к революциям и прочим стихийным массовым волнениям предрасположены преимущественно неконсолидированные общества и государства.

– С началом ближневосточных событий заговорили о новой миссии информационных технологий в организации социально-политических процессов. Не секрет, что там сыграли большую роль тот же сайт WikiLeaks с точки зрения мобилизации недовольства населения, а также различные социальные сети как инструмент рекрутирования народа непосредственно на участие в акциях протеста. Нет ли угрозы от распространения этих модных нынче у молодежи социальных сетей и прочих интернет-технологий?


– В какой-то степени – да. Я не уверен, какую именно роль сыграли социальные сети в арабских событиях, но интернет-аудитория в этих странах достаточно большая. Так, в Тунисе при общей численности населения 10,6 млн. количество пользователей Facebook – более 2 миллионов, это где-то 20 процентов. В Египте численность населения – 82 миллиона, а количество пользователей Facebook – около 6 млн., или 7 процентов. Вы сами видите, какое большое количество населения «сидело» в этих социальных сетях. Поэтому вполне возможно, что новые информационные технологии могли использоваться в организации акций протестов в арабских странах. Конечно же, можно запретить митинги и демонстрации на площадях и улицах, но запретить собираться больше трех в Интернете нельзя. Но опять же, социальные сети – это всего лишь инструмент, который мог использоваться для координации протестующих, их информирования, но сами по себе их нельзя рассматривать ни в качестве причин революций, ни в качестве их предпосылок.

Вообще, арабские события продемонстрировали не только усовершенствование технологий организации протестов, но и появление новых форм и инструментов. В частности, в том же Египте оппозиционеры переиграли спецслужбы тактикой так называемых «пятничных молитв». Пятница стала самым активным для протестующих днем недели, а мечети – центром по мобилизации протестующих, фактически их штабом.

– Недавно в журнале The Wall Street Journal был опубликован так называемый рейтинг протестности – список стран, где вероятны революции и массовые волнения. В этом рейтинге указаны многие постсоветские страны: Белоруссия, Азербайджан, Узбекистан и Туркменистан. Казахстану отвели в этом рейтинге 31-е место. Возможно ли повторение  подобных событий в других странах Центральной Азии?


– К подобным рейтингам экспертное сообщество всегда относится скептически. Например, если следовать логике данного рейтинга, то получается, что Узбекистан более подвержен угрозе массовых волнений, чем Египет, а Туркменистан – больше, чем Тунис. Уже возникает вопрос. Но это еще ничего. Самое удивительное, что в рейтинге отсутствуют Таджикистан и, что более удивительно, переживший уже две революции Кыргызстан. А ведь Кыргызстан должен, по идее, стоять во главе этого рейтинга, так как за последние пять лет там произошли аж две революции и сейчас страна чуть ли не на грани очередного витка политического кризиса.

Естественно, возникает сомнение: либо авторы этого рейтинга не верят в вероятность третьей революции, следуя правилу «снаряд два раза в одну воронку не попадает», либо они просто не знают о существовании Кыргызстана вообще, что, между прочим, более вероятно.

После все этого вы уже сами решайте, что из себя действительно представляют эти рейтинги.

– И все-таки насколько вероятно повторение арабских событий в Центральной Азии?


– Понимаете, теоретически в любой стране акции протеста могут перерасти в какие-либо массовые волнения. Вопрос только в масштабе, характере и результативности, что, в свою очередь, зависит от широкого комплекса факторов – социально-экономических показателей, специфики режима, ментальности и т.д. Но все будет зависеть от линии разлома – это может быть и вопрос межэтнических отношений, либо религиозный фактор, либо клановые/региональные противоречия. К тому же для некоторых стран региона угроза «дворцовых переворотов» более актуальна, чем революции. Ведь смена власти может произойти еще и путем верхушечного переворота, без всякой роли СМИ или «улицы». И если верить теоретикам, там, где есть более или менее развитые демократические институты, такие как легально действующая оппозиция, независимые СМИ и неправительственные организации, все же есть шанс избежать радикализации ситуации и социального взрыва. Другими словами, в нашей стране, если вы это подразумевали, события, подобные арабским, маловероятны, но чем дальше от Казахстана, тем радикальнее будут формы протеста. Здесь я имею в виду уже в целом регион.

– Вы известны как большой специалист по Кыргызстану, который является наиболее проблемным государством региона. Скоро будет год уже второй революции, а сегодня многие предрекают очередную революцию в этой стране. Вы тоже прогнозируете очередной кризис в Кыргызстане?


– На самом деле кризис в этой стране не то что возможен, он до сих пор продолжается. А сегодняшняя ситуация достаточно неустойчива, правящая коалиция не раз уже оказывалась на грани распада, и если она распадется, а новую создать не получится, то страну ожидают новые выборы.

– А, кроме распада коалиции, что еще может послужить обострению политической обстановки в этой стране?


– С учетом сложившейся ситуации я бы выделил несколько возможных вариантов развития событий.

«Весеннее обострение» – неконтролируемый рост цен, невыплата заработной платы бюджетникам, что может спровоцировать обострение социального недовольства.

«Ошский синдром» – после межэтнических столкновений прошлого года ситуация на юге страны по-прежнему остается достаточно напряженной, тем более что местное население недовольно действиями властей в постконфликтный период.

«Президентские выборы» – в конце года в Кыргызстане должны состояться президентские выборы, поскольку полномочия Розы Отунбаевой истекают уже в декабре. Естественно, чем ближе дата выборов, тем острее будет накал политической борьбы в стране.
«Террористические атаки» – две прошедшие революции привели к существенному ослаблению системы национальной безопасности. В таких условиях наибольшую опасность представляют активизировавшиеся в этой стране различные экстремистские и террористические организации, что в свою очередь может стать детонатором обострения внутриполитической ситуации.

И наконец, так называемый сценарий «форс-мажор» – в условиях сегодняшней сложной экономической и политической ситуации в Кыргызстане любое, не дай бог, чрезвычайное происшествие природного или техногенного характера может привести не только к параличу государственной власти, но и фактически к полному банкротству страны. Ведь очевидно, что в нынешнем своем состоянии киргизские власти вряд ли способны самостоятельно преодолеть последствия какого-либо ЧП.

Конечно же, перечисленные сценарии в основном негативные, но в этом как раз таки и дело – сегодня киргизские политики должны осознавать всю сложность ситуации и главное – свою ответственность.

– В регионе есть одна страна, где в последнее время чаще звучали выстрелы и взрывы бомб, – это Таджикистан. Недавно появилась информация, что американский спецназ участвовал в ликвидации группы боевиков, пришедших в Таджикистан из Афганистана. Что там в реальности происходит?

– Сенсация не в том, что якобы американский спецназ был задействован в некой спецоперации на территории Таджикистана. Важно то, что местные власти оказываются все менее и менее способными самостоятельно обеспечивать безопасность и отражать такого рода угрозы. Это и есть главный вопрос. Поэтому предстоящий период должен ответить на один из ключевых вопросов – насколько центральноазиатские элиты смогли создать эффективную систему власти. И раз уж мы сегодня говорили о Кыргызстане, то давайте вспомним прошлогоднюю апрельскую революцию в этой стране. Ведь несмотря на то, что режим Бакиева отличался от режима Акаева жесткостью, консолидацией силовых структур и еще большей клановой мобилизацией, тем не менее выстроенная им система власти развалилась в результате стихийного народного бунта всего за два дня. Естественно, возникает вопрос: способен ли тот же Кыргызстан или любая другая страна региона выстоять под напором других угроз, например терроризма или, скажем, не дай бог, конечно же, стихийных бедствий? Есть же вопросы?! А между прочим, центральноазиатские страны приближаются к новому электоральному циклу. Как я уже говорил, в конце этого года в Кыргызстане должны состояться президентские выборы, в следующем году – в Туркменистане, в 2013 году – в Таджикистане, а в 2014 году – в Узбекистане. Так что, как вы видите, в центральноазиатской политике наступает «жаркий сезон».

Петр КАРАВАЕВ, Алматы

Яндекс.Метрика