Home » Партийная жизнь » По той же самой дороге хозяйственной катастрофы

По той же самой дороге хозяйственной катастрофы

Недавно Коммунистическая Народная Партия Казахстана приняла обращение к президенту Казахстана, в котором партия обращает внимание на ненормальное положение со снабжением кормами индивидуальных хозяйств, которые производят 90% молока и 80-85%  мяса, 50% яиц. Эти хозяйства сталкиваются с чрезвычайной дороговизной кормов, поставляемых крупными зерновыми компаниями, и эта дороговизна, по существу, лишает хозяйства доступа к кормам, делает животноводство нерентабельным, что ведет к сокращению поголовья скота и производства животноводческой продукции.

В секторе индивидуальных хозяйств раскручивается порочный штопор. Хроническое недопроизводство животноводческой продукции порождает дефицит и высокие цены. Из-за высоких цен хозяйств забивают продуктивный скот ради выручки для покрытия расходов (например, по кредиту или на неотложные покупки). Одновременно зерновые компании, пользуясь ростом цен на мясо и молоко, стараются снять свою прибыль с кормов, повышая на них цены. Это в свою очередь тоже ведет к сокращению поголовья, поскольку хозяйства, сталкиваясь с нерентабельностью содержания скота, пускают его под нож. Через некоторое время производство мяса и молока еще больше сокращается, дефицит растет вместе с ценами, и сектор выходит на новый виток этого штопора. Вот так и складывается парадоксальное положение, когда в традиционно животноводческой стране есть дефицит продуктов.

Партия предлагает ввести обязательные законодательные нормативы изъятия с тысячи гектаров используемой земли по 50-60 кг мяса, 200-250 литров молока и 150-200 яиц. Этот норматив заставит зерновые компании или снизить цену на корма, чтобы животноводческое производство выросло до требуемого уровня, или же самим открыть животноводческие фермы и снабжать их отходами зернового производства. Это дало бы возможность хотя бы приостановить падение животноводства.

Пока что обращение КНПК к президенту не вызвало отклика. Однако есть большая опасность, что руководство крупных зерновых компаний приложит все усилия к тому, чтобы заблокировать введение подобных норм. Еще бы! Рост цен на корма увеличивает рентабельность зернового хозяйства, которое продает по высоким ценам отходы. Экспорт зерна и продажа кормов превращается в непрерывный золотой ручеек, текущий в карманы владельцев зерновых хозяйств.

Правительство обычно утверждает, что это вопрос чисто экономический, и тут все должен решать рынок. Нет, это вопрос политический! Это вопрос полноценного питания всей нации, это вопрос здоровья казахстанцев, это вопрос вообще будущего Казахстана. Потому за него надо взяться, и решать этот вопрос, учитывая все факторы, а не только интересы зерновых компаний.

Конечно, если читать отчеты Министерства сельского хозяйства РК, то в них ситуация выглядит более чем радужной. Например, весной 2011 года Минсельхоз сообщил: “Потребность животноводства в грубых кормах (сено, сенаж, солома) ежегодно обеспечивается более чем на 100%, сочных на  25-30%, концентрированных на  92-98%”. Приводится даже пример восстановления засушливых земель под посев кормовых культур в Шетском районе Карагандинской области, а также пример управления пастбищами в Жамбылском районе Алматинской области, где на площади 320 тысяч гектаров (1/5 от 1,6 млн. га пастбищ) содержалось 26,5 тыс. голов овец, около 1,9 тыс. голов крупного рогатого скота и 700 голов лошадей. Подобных бравурных отчетов можно набрать немало и все они будут повествовать о грандиозных успехах сельского хозяйства. Население же, ощущая эти “успехи” своим кошельком и желудком, раздумывает о причинах парадоксального роста цен на продукты питания в условиях постоянных успехов.

Вот и в отношении кормов та же самая картина. На фоне этих успехов цены на корма достигли следующего уровня, отмеченного в обращении КНПК: “Самые низкие цены на сено – 15 000 тенге за тонну. Для коровы на стойловый период требуется до 3 тонн.  Зернофураж нередко подходит до экспортных цен  – 25-30 тысяч тенге за тонну.  За мешок отходов (50кг.)  люди платят до 1500 тенге, за тюк сена – 250-300 тенге”. Если все так хорошо, как пишет Минсельхоз РК, то почему такие высокие цены? Почему зернофураж идет внутри Казахстана по экспортной цене?

Поразительное сходство

Между тем, для любого, кто изучал историю развития аграрного сектора Казахстана, эта картина что-то очень сильно напоминает. Больше всего у нее сходства с коллективизацией в Казахстане, когда на фоне постоянных отчетов об успехах созрела и разразилась грандиозная хозяйственная катастрофа, увенчавшаяся смертным голодом и гибелью 1,5 млн. человек. В это не верится, но параллели провести нетрудно.

Во-первых, что во времена коллективизации, что сейчас, ставка делалась на распашку и зерновое хозяйство. В самом начале 1930-х  годов Госплан КАССР составил грандиозный план распашки в 1933 году 26,5 млн. га пашни и получения колоссального урожая в 97 млн. центнеров валового сбора. Из этого плана ничего не вышло. И сегодня Минсельхоз планирует рост запашки, пусть и не в таких грандиозных размерах. В 2010 году засеяно было 16,7 млн. га, а на 2011 год запланировано посеять 21,3 млн. га.

Во-вторых, что во времена Голощекина, что сейчас, крайне мало внимания уделяется животноводству и индивидуальным хозяйствам, которые и производят почти всю животноводческую продукцию, но зато все внимание поглощено развитием крупных хозяйств. Голощекин был одержим идеей создания животноводческих совхозов и колхозных товарных ферм, для чего у населения было отобрано 7,5 млн. голов скота. Правительство Казахстана также увлечено идеями создания крупных животноводческих хозяйств, теперь под названием “откормочных площадок”: за пять лет планируется создать 60 таких площадок с содержанием 300 тысяч голов скота в год (то есть по 5 тысяч голов на площадку). Слава Аллаху, скот теперь у населения не отбирают для комплектования площадок, но зато запланировано ввезти целое стадо – 72 тысячи голов племенного скота. Казахстан ввозит скот, как после голода 1932 года.

Голощекин с товарищами считал кочевое хозяйство отсталым и приговорил его к гибели. Вроде бы Минсельхоз РК не выдвигает столь решительных лозунгов в отношении индивидуального хозяйства. Только отчего политика оказывается так похожа?

В-третьих, что во времена Голощекина, что сейчас, ставка делается на вывоз продукции. В начале 1930-х годов считалось, не только в Алма-Ате, но и в Москве, что Казахстан должен стать житницей, “второй Украиной”, и вывозить зерно и мясо в крупные индустриальные центры. Сейчас Минсельхоз и Правительство РК только и говорят, что об экспорте зерна и мяса, и все программы рассчитаны именно на это. Хотя можно собрать уже целую папку публикаций и докладов, в которых показывается, что питание населения Казахстана постоянно ухудшается и давно не соответствует физиологическим нормам. Голощекин ради вывоза зерна и мяса загубил половину населения Казахстана. Неужели и у Минсельхоза есть подобные планы в духе бессмертного: “Недоедим, но вывезем”?

В-четвертых, и Голощекин и нынешний Минсельхоз используют одинаковую методику манипуляции статистикой, с целью показать рост и развитие. С 1929 года Казкрайком стал подводить статистику только социалистического сектора, который показывал постоянный рост, и рапортовал об успехах, тогда как общая ситуация ухудшалась катастрофическими темпами. Минсельхоз делает то же самое и дает статистику в первую очередь по зерновому сектору, по крупным хозяйствам, лишь изредка касаясь положения индивидуальных хозяйств. Есть еще такие давно освоенные методы, как чрезмерно обобщенная статистика (получившая меткое название “средняя температура по больнице”) и выдергивание отдельных примеров. Конечно, пастбища могут быть очень хороши в Жамбылском районе Алматинской области. Но как при этом обстоит дело в остальных 167 районах Казахстана? И так ли хороши пастбища и такой ли большой привес мяса на 80% остальных пастбищ этого самого Жамбылского района?

Параллели можно продолжать и дальше, но хватит и этого. Вывод такой: Минсельхоз проводит ту же самую политику, что и Казкрайком при Голощекине, и эта политика чрезмерного раздувания крупного хозяйства с одновременным удушением индивидуального хозяйства уже однажды привела к грандиозной хозяйственной катастрофе. Конечно, сейчас вряд ли будет голод прежних масштабов. Но вот массовое недоедание можно получить и оно сейчас уже реально присутствует среди малообеспеченных слоев населения. Массовое недоедание, недополучение питательных веществ – это упадок здоровья и распространение болезней, резкое снижение производительности труда. Это деградация всей нации в целом.

Нужно напомнить жестокую истину – голодные страны никому не нужны. Мир без особого содрогания воспринял смертный голод в Эфиопии, Сомали и Малави, хронический голод в целом ряде африканских стран. Гуманитарная помощь там не особо поправила положение.

Конечно, Минсельхоз РК и лично Асылжан Маметбеков могут на меня обидиться за столь резкую критику и сравнение с губителем народа Голощекиным. Но критика для того и высказывается, чтобы побудить к размышлениям и к исправлению допущенных ошибок. Тем более, что о продовольственной проблеме писалось не раз и не два, и даже не десять.

У кого хорошая земля?

Реформа землевладения фактически отрезала индивидуальное хозяйство от хорошей земли. С введением частного землевладения в Казахстане быстро установилось господство крупных зерновых компаний, которые заняли значительную часть сельхозугодий. Впрочем, это было лишь законодательное оформление уже сложившейся к моменту введения нового Земельного Кодекса РК системы аграрного землепользования. В 2003 году, то есть накануне земельной реформы, в Казахстане насчитывалось 5926 крестьянских (фермерских) хозяйств, которые занимали 7 млн. 568 тыс.га сельхозугодий и 709 тыс.га пашни, а также 173 предприятия, которые занимали 1 млн. 803 тыс.га сельхозугодий и 570 тыс.га пашни. Итак, несложный подсчет показывает, что на крестьянское хозяйство приходилось в среднем 1277 га сельхозугодий и 119,6 га пашни, а на предприятие – 10422 га сельхозугодий и 3294 га пашни.

Это положение развилось при введении частной собственности на землю, которая пошла на пользу в первую очередь крупным компаниям. По данным на 2004 год за землепользователями закреплено около 90 млн. га земель сельскохозяйственного назначения, в том числе 21 млн. га пашни. По сути дела, произошла передача фактически используемой земли в частную собственность, и не произошло изменения структуры сельского хозяйства. Крупные предприятия и так занимали лучшие пашни и пастбища, и после введения частной собственности на землю старались приобретать себе хорошие земли, распродавая худшие.

Уже само по себе это сильнейший удар по индивидуальным хозяйствам. При Голощекине делалось то же самое. Введение частной собственности на землю в Казахстане, по сути, привело к повторению политики перераздела земли в пользу крупных хозяйств, проводившейся в конце 1920-х и в начале 1930-х годов. Тогда, по планам развития сельского хозяйства, составленным в Госплане КАССР, предполагалось за счет очень стеснительного для полукочевого хозяйства землеустройства, “высвободить” 60-70 млн. гектаров, из которых 45 млн. гектаров отдавалось под совхозы и 9 млн. гектаров отводилось в переселенческий фонд для вселения европейских хозяйств. План был почти выполнен. В 1931 году все совхозы имели 31 млн 393,3 тысяч гектаров угодий, 6881,4 тысяч гектаров пашни и 1823,7 тысяч голов скота. По сравнению с 1929 годом количество совхозов выросло в 4,2 раза, а по площади они выросли в 35,4 раза. Под совхозы пошла лучшие пашня и пастбища, крупными участками и даже сплошными массивами. Совхозы безжалостно согнали с нее казахов, несмотря на давление Казкрайкома, казахам вручили бесплодные и безводные “точки оседания”. Это и привело к массовому забою скота от бескормицы (забили около 17 млн. голов, это примерно 2/3 к нынешнему поголовью рогатого скота, овец и коз в Казахстане), разрушению хозяйств и массовому смертному голоду.

В 2009 году в Казахстане наблюдалась весьма похожая структура распределения земли. 7,2 тысячи предприятий имели 13,1 млн. га. пашни, хотя производили всего 9% товарной продукции, тогда как 2,2 млн. индивидуальных (подсобных) хозяйств имели всего лишь 0,25 млн. га пашни, хотя производили 82% товарной продукции. Индивидуальные и крестьянские хозяйства, вместе производящие 91% товарной продукции имеют 8,2 млн. га пашни, 38,3% от ее общей площади.

Асылжан Маметбеков тут, наверное, спросит: “Да что у нас совсем нет отличий с Голощекиным?”. Конечно, есть. При Голощекине сельхозугодья были куда лучше, чем сейчас, их тогда еще не успели сгубить бездумной распашкой и перевыпасом. Но теперь-то сельхозугодья сильно деградированы. Потеря плодородности отмечается для 11,2 млн. га пашни, не считая эрозии, опустынивания и дефицита воды. По данным ООН, Казахстан в водообеспеченности уступает даже Туркменистану.

Таким образом выходит, что концентрация земель в крупных предприятиях, которые производят небольшую долю товарной продукции, в сочетании с процессом деградации сельхозугодий, ставит индивидуальные и крестьянские хозяйства на грань катастрофы. Во-первых, у них нет средств ни на приобретение лучших земель, ни на улучшение плодородия, тем более, что они и так вынуждены расплачиваться за все прежние хозяйственные ошибки и бездумную распашку с перевыпасом. Во-вторых, на них постоянно давит деградация угодий. В-третьих, мелкое хозяйство куда более зависимо от климатических условий, чем крупное. Если большое хозяйство в 100-200 тысяч га переживет засуху, особенно если земли расположены в разных регионах Казахстана, то вот крестьянское хозяйство с 10-20 га, попав в засушливую зону, обречено на гибель. К тому же, Земельным кодексом РК мелкое хозяйство приковано к своему наделу цепями. Если урожая хлеба или травы не будет, то крестьянин может только бросить свой надел, а найти новый уже невозможно – вся хорошая земля давно разошлась по рукам. Одна ему дорога – в город, на поденную работу.

То же самое касается индивидуальных животноводческих хозяйств, которым не дают заготавливать корма, которые вынуждены покупать фураж чуть ли не по экспортным ценам. Скачок цен на корма и фураж, неосмотрительно взятый кредит, непредвиденные расходы — все это способно в считанные дни уничтожить это хозяйство. У индивидуального хозяйства нет никакого запаса прочности, нет поддержки, нет выхода. Любая случайность вынудит хозяина забить скот и распродать имущество, то есть ликвидировать хозяйство. И это только усилит дефицит продуктов питания на рынке. Вот почему КНПК ставит вопрос о ценах на корма. Хоть этим нужно поддержать сельхозпроизводителей, которые волокут на своих плечах продовольственное снабжение всего Казахстана.

Потому товарное сельское хозяйство в Казахстане очень неустойчиво, несмотря на все успехи зернового экспорта. Его может погубить и засуха, и опустынивание, и скупка земли. Стоит только допустить перераспределение в пользу крупных компаний 5% пашни (около миллиона гектаров), вроде бы небольшого пахотного клина, как мелкое хозяйство будет ввергнуто в штопор, заканчивающийся коллапсом. Индивидуальное же хозяйство не может уступить ни гектара, ни сотки, оно и так работает на износ людей и земли. Можете прикинуть, что принесет с собой сокращение товарного производства в индивидуальном секторе. Дыру в продовольственном снабжении аргентинской говядиной не закроешь.

Кульбиты статистики

Сельскохозяйственная статистика в Казахстане иногда показывает нечто невообразимое. К примеру, в октябре 2010 года Агентство РК по статистике сообщило: “По данным Агентства по статистике РК, на 1 октября 2010 года поголовье крупного рогатого скота в Казахстане насчитывает 6 901 300 голов. Стоит отметить, что число голов в течение 2010 года колебалось от 6 138 100 в феврале до максимального поголовья КРС – 7 554 700 голов в июне”.

Это короткое сообщение порождает немало вопросов. Во-первых, как ведется подсчет скота? В июле 2010 года Минсельхоз сообщил, что в 2010 году проведет перепись скота в хозяйствах, чтобы установить его “истинную численность”. Хорошо. А как тогда была получена цифра 7,5 млн. голов на июнь месяц при том, что единственная за всю историю независимого Казахстана перепись скота проводилась в 2006-2007 годах? Скорее всего, тут хорошо знакомая по голощекинским временам “игра в цифирь”, когда численность скота получалась расчетами с помощью коэффициентов и выборочных переписей. Потом решили провести уточнение и выяснилось, что рогатого скота на миллион голов меньше. Хотя и этой цифре особой веры нет.

Убыль миллиона голов крупнорогатого скота всего за полгода – это предмет для разбирательства на заседании Правительства РК. Это повод выяснить, как так вышло, что республика потеряла миллион голов, и вообще, сколько именно скота в республике.

Во-вторых, у кого сколько скота и какого? Это тоже немаловажный вопрос, поскольку от него зависит политика поддержки животноводства. Скажем, по данным КНПК, в Бурлинском районе Западно-Казахстанской области на 42 тысячи хозяйств приходится 18 тысяч коров. Это по корове на два хозяйства, в среднем. Очень негусто, надо сказать. Из этих данных следует, что минимум половина хозяйств бесскотные. Если принять обычную ситуацию, когда есть хозяйства, в которых по 5-6 коров, то выйдет, что скота не имеют порядка 2/3 хозяйств. Конечно, можно запроектировать откормочную площадку на 5 тысяч голов, вложив в нее 200 млн. тенге, и это даст 23 тысячи голов в районе. Но можно раздать каждому бесскотному хозяйству по корове в беспроцентный кредит, и это даст 44 тысячи голов в районе, то есть рост поголовья в 2,4 раза.

Валовый подсчет скота – это не статистика. Точнее, дезинформирующая статистика, маскирующая реальное положение дел в животноводческом секторе. Нужен точный подсчет по районам, определение обеспеченности скотом хозяйств, структура распределения стада по хозяйствам, чтобы получить данные, нужные для правильного решения. Это можно сделать, тем более, что мы живем в эпоху Интернета, который позволяет получать и аккумулировать точные данные с каждого хозяйства и района хотя бы раз в полгода.

Крупное или мелкое?

Стоит только внимательно проанализировать сельское хозяйство в свете накопленного печального опыта, как с отчетов Минсельхоза РК моментально сходит лоск рапортов об успехах. Напротив, становится понятно, что сельское хозяйство в Казахстане балансирует на грани хозяйственного коллапса, совершенно аналогичного по своей природе хозяйственной катастрофе времен коллективизации. Это веский довод в пользу того, чтобы внимательно изучать совершенные в прошлом ошибки, которые привели к тяжелейшим потерям и хозяйственным катастрофам.

Итак, нынешняя аграрная политика в Казахстане идет той же дорогой, что и коллективизация в Казахстане, с характерной ставкой на крупное хозяйство, ориентированное на вывоз, и с зажиманием мелкого хозяйства или попустительством этому зажиманию.

Между тем, в силу чисто природно-климатических условий в Казахстане крупное хозяйство не столь эффективное, как мелкое.  Оно возможно только на самых лучших землях и берет только площадями и валовым производством. Эта особенность ярко проявилась в первые годы коллективизации. Уже первые совхозы в Казахстане показали свою слабость и неспособность использовать выделенные им угодья. В 1928 году все совхозы имели 58660 гектаров пашни, но засевали только 11300 гектаров. По другим данным, из 31583 гектаров пашни, совхозы в 1928 году засеяли 12139 гектаров, то есть 40,9%.

Несмотря на эту проявленную неэффективность, совхозам постоянно придавали все больше земельных угодий, пока наконец, совхозы не превратились в гигантские по площади хозяйства. К концу 1931 – началу 1932 года в Казахстане было создано 23 зерновых совхоза, в том числе 7 зерносовхозов в Актюбинской, 6 зерносовхозов в Карагандинской областях. У них было 1943,6 тысяч гектаров сельскохозяйственный угодий, 1558 тракторов и все зерносовхозы засевали 383,2 тысячи гектаров. Эффективность их была еще хуже, и они получали “урожаи”, соответствующие сильнейшей засухе. Причина заключалась в крайней нехватке тракторов и в невозможности обработать качественно и в агротехнические сроки бескрайние поля.

Сейчас ситуация много лучше, тракторов у крупных хозяйств намного больше и агротехнику они более или менее выдерживают. Запашка в 16-18 млн. гектаров, из которых 13 млн. приходится на крупные хозяйства, с приличной урожайностью – это реальность. Но особо гордится нечем. Это потолок возможностей или весьма близко к нему.

Еще в 1926 году видный казахстанский агроном М.Г. Сириус сказал, что для рентабельного сельского хозяйства нужно тщательно изучать каждый клочок земли. И это истинная правда. Качество земли, ее плодородие, увлажнение колеблются в чрезвычайной степени. Его призыв нисколько не устарел и в наши дни. Увеличить продукцию сельского хозяйства можно вовсе не увеличением запашки, а тщательным изучением каждого клочка земли, определения его пригодности, тщательного контроля и мероприятий по восстановлению плодородия. Это далеко не случайно, что 91% товарной продукции производится мелкими хозяйствами. Это диктуется природными условиями. Для расширения нужно создание особых хозяйств, которые находятся на границе производящего и опытного хозяйства, вооруженные самой передовой агротехникой и научными методами при поддержке мощной государственной агрономической службы. Они могут вырасти только из крестьянских или индивидуальных хозяйств. Должна быть введена особая система землепользования, допускающая кратковременное использование участков, “кочевание” хозяйств, смену обработки земли парами, перелогами или другим восстановлением плодородия. Только в этом случае можно будет вернуть деградированные пашни и пастбища в оборот, собирать хлеб и корма с полупустынных и засушливых земель.

Такие опытно-производящие хозяйства будут поневоле небольшими и даже мелкими по сравнению с нынешними зерновыми латифундиями. Но другого пути ведения эффективного и продуктивного хозяйства нет. Вся история Казахстана в течение ХХ века это самым нагляднейшим образом подтверждает.

Дмитрий Верхотуров

Яндекс.Метрика